Дональд Трамп и Си Цзиньпин едва успели притронуться к десерту («Самый красивый в мире шоколадный торт, который вы когда-либо видели», — описывал его Трамп), когда американскому президенту доложили об успешном ракетном ударе по Сирии. Трамп немедленно сообщил новость китайскому коллеге, а затем наслаждался эффектом от демонстрации американской мощи. Дело было девять лет назад — как сейчас понятно, совсем в другую эпоху.

Тогда Си, пробывший на посту генсека всего несколько лет, прилетел в США через полмира ради нескольких часов общения с самым могущественным человеком на планете в безвкусном поместье Мар-о-Лаго. Глава Китая вежливо улыбался как стишкам на китайском, которые читала ему внучка Трампа Арабелла Кушнер, так и новостям об ударах «Томагавками» по военным объектам в Сирии без санкции Совбеза ООН.

Правда, попытки снискать расположение Трампа тогда не сильно помогли. Через пару лет США начали против Китая торговую войну, и Пекину пришлось идти на уступки и обещать закупать больше американских товаров для исправления торгового дисбаланса (потом пандемия предоставила удобный повод это положенное на бумагу обещание не исполнить).

Девять лет спустя Трамп возвращается из Китая не только с пустыми руками, но и почти пустыми карманами, куда китайцы положили лишь несколько утешительных сделок и пакетик с семенами роз. Первый за девять лет визит президента США в КНР фиксирует новое положение вещей в отношениях двух главных держав на планете — паритет.

Разумеется, ситуация еще может измениться в пользу Америки даже за то время, что Трамп будет президентом: будущее непредсказуемо и от внезапных ошибок не застрахована ни одна система — особенно если на ее вершине находится несменяемый лидер за 70, окруженный услужливыми советниками и идеями о восстановлении былого величия. Однако пока все выглядит так, что в соревновании между Пекином и Вашингтоном время сейчас работает на Китай.

Редкоземельный лом

Ранней весной 2024 года чиновники различных китайских ведомств и эксперты близких к власти мозговых центров получили задание: подготовить сценарии того, как Пекин должен себя вести в случае победы Трампа на президентских выборах в США. Руководство интересовало, какие шаги может предпринять Трамп на китайском направлении и что КНР должна делать в ответ.

На тот момент даже выдвижение Трампа от Республиканской партии выглядело маловероятным, с учетом его репутации и нескольких судебных процессов по уголовным статьям. По крайней мере, европейские бюрократы начали рассматривать победу Трампа как возможную лишь ближе к ноябрю 2024-го. «Мы решили воспринимать риторику Трампа буквально. То есть что он говорит, то и будет делать. И даже хуже. Именно из этого нам надо исходить», — делился один из китайских аналитиков, который, как и сотни его коллег, готовил рекомендации для начальства.

Результаты этой интеллектуальной работы проявились в апреле 2025 года, когда Трамп объявил, что повышает импортные пошлины для всего мира и особенно — для Китая. Пока другие мировые лидеры делали эмоциональные заявления и искали способы задобрить Белый дом, Пекин реагировал хладнокровно. На каждое повышение импортных пошлин Пекин отвечал зеркально, причем объявлял об этом не Си Цзиньпин, а официальный представитель Минкоммерции.

Учитывая, что США покупают у Китая больше товаров, чем продают в КНР, пошлины били больнее по китайским экспортерам. Поэтому свои ответные повышения пошлин Пекин всякий раз дополнял асимметричными нетарифными ограничениями, многие из которых не объявлялись официально. Главным оружием возмездия стали редкоземельные металлы, где Китай занимает около 90% мирового рынка очистки и изготовления полуфабрикатов.

В итоге после нескольких витков эскалации Белый дом пошел на мировую, объявив в мае 2025 года о возвращении пошлин обратно на уровень до конфликта. Китай сделку принял. И всякий раз, когда Трамп потом грозил опять поднять пошлины, Пекин ничего не отвечал, а лишь ждал, пока советники американского президента напомнят ему, что без китайских редкоземельных металлов американская промышленность встанет на паузу, включая военно-промышленный комплекс, которому Трамп так благоволит.

Пытаясь сохранить лицо, глава Минфина США Скотт Бессенет уверял, что Пекин совершил ошибку, — теперь США с друзьями по всему миру создадут альтернативные производства и разрушат китайскую редкоземельную монополию. Но эти слова не убедили не только Китай, но и американских союзников. Например, Япония, столкнувшись с китайскими экспортными ограничениями, еще в 2010 году начала пытаться снизить зависимость своей промышленности от поставок редкоземельных металлов из Китая. Но за прошедшие с тех пор 15 лет добиться получилось немногого (снижение с 80% до 65%), и то в основном за счет переноса производственных мощностей в Китай — поближе к заветным редкоземельным источникам.

События торговой войны 2025 года показали, что Китай выковал оружие геоэкономического сдерживания и научился его применять. Миру еще только предстоит увидеть, где теперь Китай будет проводить границы возможного, после того как убедился, что у него есть свой лом в ответ на лом американских санкций и технологических ограничений.

Кое-где эта новая реальность уже проявляется. Например, в том, что Трамп, пытаясь наказать импортными пошлинами тех, кто покупает российскую нефть, повысил их лишь для Индии, но не для Китая. Или в том, что Вашингтон никак не отреагировал на готовность Пекина закупать российский сжиженный газ из проекта Arctic LNG-2 — с большим дисконтом к рынку и демонстративным пренебрежением к американским запретам.

Кадры решают все

Когда Трамп вернулся в Белый дом, многие ждали, что на втором сроке он примется за Китай всерьез, раз уж именно Пекин является главным соперником Вашингтона в соревновании за мировое влияние. Тем более что команда Джо Байдена оставила ему солидный задел: укрепившиеся отношения с союзниками в Европе, новое военное объединение AUKUS, куда вошли США, Британия и Австралия, беспрецедентные технологические санкции против КНР, а также зачатки программы по восстановлению американского промышленного лидерства с помощью вложений в инфраструктуру, зеленые технологии и фундаментальную науку.

Но шаги первого года президентства Трампа свели этот задел почти к нулю. Белый дом разругался с союзниками, которых раньше хотел привлечь в коалицию по сдерживанию Китая. Яркий пример — Канада. Выигравший там выборы как антипод Трампа премьер Марк Карни пафосно цитировал Гавела в Давосе, но при этом занялся восстановлением торговых и инвестиционных отношений с КНР.

Потенциальные выгоды от масштабных программ президентства Байдена, вроде Inflation Reduction Act и CHIPS Act, были уничтожены их неисполнением. Наконец, даже технологические санкции против Китая Трамп попытался превратить в инструмент торга.

Например, Белый дом разрешил Nvidia, мировому лидеру по производству чипов для развития искусственного интеллекта, продавать свою продвинутую продукцию в Китай — за долю выручки. Правда, проблемы у Nvidia в КНР возникли с неожиданной стороны — летом Пекин неформально запретил своим госкомпаниям и ведомствам закупать иностранные чипы, потребовав поддерживать отечественных производителей Huawei и SMIC.

Кадровая политика Трампа также не способствует появлению какой-либо внятной стратегии. В свой первый срок он еще мог полагаться на доставшуюся от предшественников профессиональную бюрократию, которая во многом поддерживала жесткий курс в отношении Пекина, — как, например, его тогдашний заместитель советника по национальной безопасности Мэтт Поттинджер, имевший опыт и работы журналистом в Китае, и службы в разведке морской пехоты.

Но сейчас крестовый поход Илона Маска против «глубинного государства» привел к тому, что во второй администрации Трампа уже нет сопоставимых фигур. Совбез, который возглавляет Марко Рубио параллельно с работой госсекретарем, имеет всего пару китаистов во главе с Иваном Канапатым (тоже ветераном морпехов), а наиболее квалифицированные госслужащие активно покидают свои посты ради частного сектора с кратно более высокими зарплатами.

В результате государственный визит, который бывает раз в каденцию, оказался с американской стороны практически не подготовленным — и неоднократно переносился из-за войны в Иране, в которой Трамп нелепо увяз. Спускаясь по трапу в пекинском аэропорту, президент США уже оказался в более слабой позиции, чем его визави.

Ремонт провала

После двух дней, которые Трамп провел в Пекине, можно сказать, что Си и его команда довольно четко знали, какого результата добиваются, а вот американская сторона — вряд ли.

По итогам визита Китай выглядит державой, равной США в мировой иерархии. Пекин умело разыграл преимущество, которое имеет принимающая сторона, — причем так, чтобы оставить у Трампа самые приятные воспоминания. В своих публичных выступлениях на переговорах Си отчеканил новую формулу взаимодействия Китая с США: «Отношения конструктивной стратегической стабильности».

Ее еще предстоит наполнить содержанием, но, судя по высказываниям Си, Пекин понимает под ней фиксацию статус-кво, отсутствие негативных шагов в отношении друг друга, а также настрой на поиск компромиссов при осознании реальности соперничества. Например, Си публично обозначил одну из красных линий: поддержка независимости Тайваня и нарушение стабильности в тайваньском проливе.

На обратном пути в США Трамп заявил журналистам, что не будет говорить, вступится ли Америка за остров, если КНР попытается присоединить его силой. Это возвращение к традиционной американской риторике «стратегической неопределенности» и большой шаг вперед для Пекина по сравнению с Байденом, который трижды говорил, что США будут готовы силой оружия защищать статус-кво в Тайваньском проливе (хотя его советники потом отыгрывали эти заявления).

Помимо этого, Трамп увез из Пекина впечатление, что Си смотрит на проблему Ирана так же, как и Вашингтон. Китай тоже не хочет появления у Тегерана ядерного оружия и выступает за скорейшее открытие Ормузского пролива. Все это не новости, а вот готов ли Пекин сделать хоть что-то, чтобы убедить иранские власти пойти на уступки, так и осталось непроясненным — судя по всему, и для самого президента США.

Помимо похвал и расплывчатых обещаний, Трамп вернется с некоторыми сделками — обещанием Китая купить 200 самолетов Boeing (рынок ждал 500, так что акции компании обвалились на 4%), посулами импортировать больше американской нефти и сои, а также возможным расширением доступа американских финансовых компаний к внутреннему рынку КНР. О многих из этих сделок мы пока знаем лишь со слов Трампа — китайские власти и упомянутые компании хранят молчание.

В конце визита Си пригласил Трампа в комплекс Чжуннаньхай, где живут и работают члены китайского Политбюро. Гуляя по садам, он показал американскому президенту дерево, которому, со слов Си, 400 лет — то есть больше, чем самим США (накануне вечером он сказал, что Китай с его 5000-летней историей и Америка, которой исполняется 250 лет, вполне могут ужиться на одной планете). Трампа же, судя по выложенным китайской стороной видео, больше интересовало, многих ли других лидеров Си приглашал в этот сад. «Очень немногих, — ответил Си. — Мы сюда приглашаем редких лидеров. Например, Путина».

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.